Танцы самцов

Многое в делах людей, кажущееся нам чисто человеческим, имеет свой аналог в мире животных. И как и миллионы лет назад, с наступлением весны, вальяжные человеческие самцы сбрасывают груз прожитых лет, а подчас и всякую видимость рассудительности, и пускаются в странные танцы. Чем часто вызывают оторопь у молодой поросли.

Другие же, в любое время года не прекращают воинственных брачных плясок.

Но некоторые, сохранив пытливость ума, предаются теориям.

Вот одна из них.

…

Территория игры

Первое, что делает уважающий себя самец, прежде чем вступить в брачную игру, это огораживание и защита будущей арены ритуальных танцев. Поскольку совершенно не допустимо, что бы во время столь важного дела его отвлекали другие самцы. Тем более, что бы они вмешивались в процесс, угрожая все испортить.

В живой природе подобное территориальное поведение как правило носит характер «анального огораживания». То есть, самец обходит границы участка, который он счел своим, и метит их собственными выделениями. Точно так же он потом поступает и со всем находящимся внутри границ пространством.

Случайно появившийся на огороженной и размеченной таким способом территории соперник, или просто праздно шатающийся самец, вскоре соприкасается с «разметочными средствами» другого самца, и оказывается предупрежден о том, что место занято. Если он не убирается с чужой территории, на него нападают.

Точно так же ведет себя и самец человека. Вот только, вместо выделений собственного тела он обычно использует выделения собственного мозга. То есть, слова и идеи, материализованные им в виде светского трепа, профессиональных суждений, этических принципов, философской позиции или религиозной веры.

Все это он обильно разбрасывает по занятой им территории, дабы предупредить других самцов о собственном праве на занятое им место. Для закрепления выделений собственного мозга, самец человека часто старается выделять их в виде текстов, либо иных артефактов, называемых им произведениями искусства.

Ритуальный танец

После того, как все тексты написаны, произведения искусства созданы, а предназначенная для игр поляна обильно ими умащена, можно переходить к танцам. Впрочем, процесс выделения продуктов мозга не следует прекращать надолго, поскольку следы старых имеют обыкновение со временем терять ценность.

К тому же, всякому самцу приходится то и дело отвлекаться на борьбу с другими самцами, пересекающими границы его поляны, и стремящимися оставить на ней выделения собственного мозга. Обычно эта милая возня воспринимается окружающими как принципиальный спор, конфликт мировоззрений, и борьба идей.

Напряженная территориальная борьба сама по себе становится важным атрибутом ритуального танца человеческих самцов. В этом случае, драка сопровождается громким шумом, сопением, ломанием копий, и криками о недопустимости посягать на святое. Задача при этом сводится к привлечению внимания самок.

Когда внимание самок привлечено, самцы начинают высоко подпрыгивать, соревнуясь, кто прыгнет выше. То есть, достигнет более высокого уровня духовности, силы художественного дара, глубины осознания реальности, и степени материального достатка. В отсутствии соперника, самец соревнуется сам с собой.

В этом случае, подпрыгивания происходят вокруг ритуального шеста, некоего аналога тотемного столба, заменяющего соперника. Обычно им служит сверхценная идея, вокруг которой и пляшет человеческий самец, выкидывая подчас удивительные коленца. Главное, сохранять при этом серьезное выражение морды.

Стратегии соблазнения

Однако, очень важно при том не увлечься процессом слишком сильно, поскольку цель его вовсе не в том, что бы выше подпрыгнуть. Прыжки, выделения мозга, и прочие милые ужимки, являют собой, как мы говорили, лишь инструмент привлечения внимания самки, с последующим подманиванием на расстояние близости.

Итак, когда цель достигнута, соперник признал свое поражение и скрылся, а самка приблизилась на достаточное для интимной близости расстояние, самец начинает плясать вокруг нее. Трагической ошибкой с этой ситуации бывает сразу наброситься на самку, в наивной надежде использовать ее по назначению.

Человеческая самка не столь проста, и к тому же обычно склонна настаивать на точном соблюдении ритуала, даже если его первоначальный смысл остается за рамками ее понимания. Впрочем, и в дикой природе мы наблюдаем столь же сложное поведение, приводящее самцов во вполне обоснованную ярость.

Но как бы там ни было, сделав несколько неудачных попыток сближения, либо предусмотрительно воздержавшись от них, самец переходит к танцам вокруг самки. На протяжении дальнейшего танца она заменяет ему сбежавшего соперника, а заодно и тотемный столб. Так что теперь наш самец стремится прыгнуть выше нее.

То есть, теперь он считает своим долгом всеми возможными средствами продемонстрировать самке свое превосходство над ней. Равно как и то, что теперь она является его единственной сверхценной идеей. Некоторые самки при этом требуют доказательств, заставляя самца отречься ради нее от всех своих достижений.

Счастливый конец

В конце концов, если все формальности исполнены должным образом, и самец проявил при этом требуемый уровень ловкости, артистизма, и высоты прыжка, он получает свою награду. Впрочем, бывает, что несмотря на проявленные в танце достоинства, самка убегает у него из под носа с удачливым соперником.

Смыслом этой, на первый взгляд казалось бы досадной и трагической игры, является продолжение танца. Дело здесь в том, что танцующий самец часто оказывается столь грациозен, а его прыжки и ужимки так восхитительны, что самка хочет видеть это еще. И делает все, что бы самец танцевал дальше.

При этом, самка со всей ясностью понимает, что с получением заслуженного приза танцы закончатся. Но если лишить приза самца, то рано или поздно он устанет, и удалится в свою берлогу. Откуда спустя некоторое время появится, что бы танцевать вокруг следующей претендентки на свое израненное сердце.

В этом случае, единственно верной, хотя и рискованной стратегией становится парадоксальный отказ. Самка действительно отдается после страстного танца – но, другому самцу. Причем делая это так, что бы сам главный претендент об этом знал. По логике вещей, это вынуждает его продолжить танец.

Более того, в этом случае его прыжки становятся совершенно рекордными, поскольку сейчас он вкладывает в них всю свою энергию. Теперь победа становится для него делом принципа. Главное при этом для самки, это правильно выбрать удачливого соперника. Ведь он должен быть явно слабее главного претендента.

Так что, в конце концов все заканчивается хорошо.

Или, так и не кончается никогда.

…

Теория секуальности

Случилась весна, и вдруг все стали интересоваться вопросами сексуальности. При этом, мало кто планирует ограничить себя теоретическим интересом. И так и посматривает на улицу, вместо того, что бы учиться и учиться.

Большая часть человечества и вовсе не интересуется теорией, при всяком удобном случае норовя перейти сразу к практике. Тем более, пример живой природы у всех налицо. В смысле, перед собственными глазами.

Самые вальяжные и ответственные самцы, лишь сойдет снег, сбрасывают с себя груз прожитых лет и всякую видимость рассудительности. Часто вызывая оторопь у молодой поросли, привыкшей видеть отцов иными.

Однако, иногда юность бывает вынуждена уступить.

…

Тогда, внезапно оробевшие стайки молодых самцов, только что считавшие себя полновластными хозяевами улиц и модных баров, озадаченно взирают вслед юным подругам, уезжающим с очередным седовласым господином.

Им кажется, что жизнь перевернулась, и в привычной ткани повседневного бытия вдруг выяснился некий неустранимый порок. И небеса вот-вот рухнут на головы нарушителей естественного порядка вещей.

Однако, небо не падает, и жизнь продолжает идти своим чередом. Несмотря на все неустранимые расхождения с нашими представлениями о приличном и должном. И это здорово, ведь у каждого в жизни есть шанс.

Те же, у кого нет шанса, предаются теориям.

…

Впрочем, из последней фразы вовсе не следует, что если вы читаете эти слова, то это значит, будто у вас нет шансов. Так что, пожалуйста, не сваливайте на автора свои собственные не вполне логичные выводы.

Возможно, у вас просто нет времени, или вы сейчас на работе. Либо вы относитесь к той малой части просвещенного человечества, что к каждому делу норовит подойти обстоятельно, и во всеоружии теорий.

Вполне вероятно, вы просто любопытны. И я отнюдь не собираюсь вам напоминать, что любопытство сгубило немало прекрасных умов. Но если вы все равно об этом вспомнили, значит, вы на верном пути.

Поэтому оставьте все это чтение, и действуйте...

Или найдите себе хорошую книгу.

…

Время льдов

Бегут, спешат, торопятся льдины, громоздясь друг на друга, словно моря на них не хватит, будто во всякий миг некая могущественная и безжалостная рука способна лишить их цели скоротечного последнего похода.

Возможно, в бессознательном страхе уплывающих кусков льда есть свое рациональное зерно. Ведь море, это действительно странный предмет. То непоколебимо спокойное, то вдруг взрывающееся жуткими валами волн.

И кто его знает, куда оно переместится, стоит нам отвернуться на год-другой. И даже, всего лишь на несколько зимних месяцев.

Так что, приходится спешить.

…

Впрочем, если как следует присмотреться, то никакого стремительного бегства отступающих льдов нет. Природа неспешна, и все, что кажется скоростью, являет собой напрасную суету наших собственных фантазий.

Замерзшее время словно оттаяло во всех замороженных за зиму мозгах. И теперь стремительно понеслось, обгоняя себя. Но на самом деле не движется ничего. А жаркое лето всегда поджидало рядом.

Зима была долгой, как и всегда. Темные ночи когтями впились в сердце. Но теперь торопливые глаза подправляют время.

Нам кажется, будто зима убегает.

…

Однако, ей некуда уходить. Лед не исчезнет навечно. Просто отступит, притворно удалившись на время в добровольную ссылку. Вернее, в длительный отпуск за наш счет. И в положенное время зима вернется.

Тогда, все покажется иным. И созерцая ранние закаты, и облетевшую листву, мы вспомним эти светлые дни. Дни, когда мир расцветал под лучами жаркого солнца. И жизнь была готова пасть к нашим ногам.

Впрочем, она еще успеет. Если не оплошает, и поспешит, как уплывающие в туманную даль ледяные громады.

И может быть, весна будет вечной...

Или хотябы пройдет не зря.

…

Карма и велосипед

Говорят, что невозможно войти в одну реку дважды. Зато, вполне возможно, прогуливаясь по берегу реки, попасть два раза под один и тот же велосипед. Или под совершенно разные велосипеды, но все равно дважды.

Можно даже делать это каждый год, в один и тот же день.

Именно эта странная история и приключилась со мной, с интервалом ровно в одиннадцать месяцев на набережной моего родного города. Причем, казалось бы, ничто не предвещало, и не было никаких особых знамений.

Впрочем, на то и неожиданности, что бы случаться внезапно.

В прошлом году, ровно в середине мая, я вальяжно гулял, созерцая заволжские дали, и теша свой ум размышлениями о чем-то высоком. Впрочем, вид то и дело проходящих мимо юных прелестниц изрядно меня отвлекал.

Однако, как разумный человек, я об этом ничуть не жалел.

Как вдруг, шествие мое было самым неожиданным и наглым образом прервано сильным ударом в левую ногу, сопровождавшимся женским визгом и звуком падающего тела. Обернувшись, я увидел вполне предсказуемую картину.

Впрочем, врезавшаяся в меня девушка не пострадала.

Не сильно страдал и я, продолжая свой путь, и даже не воспользовавшись произошедшим как предлогом к знакомству. Возможно, виной тому был легкий шок, а может быть девушка была просто не в моем вкусе.

Сейчас уже трудно восстановить истину, так что оставим как есть.

И можете себе представить, сколь сильно было мое удивление, когда спустя ровно час, на обратном пути, и практически в том же самом месте – история в точности повторилась. Еще один удар все в ту же левую ногу…

Правда, на этот раз девушка ушиблась сильней. Вот только, это была уже совершенно другая девушка.

Как сейчас вспоминаю, я много раз обсуждал произошедшее, и говорил о карме, или некой страной иронии судьбы, столь причудливым образом преломившейся об мою ногу. Видно и вправду, предначертанного не избежишь.

Но иногда оно повторяется с неотвратимой навязчивостью.

С тех пор прошло одиннадцать месяцев. Тогда я, помню, написал об этом небольшую заметку, и многие смеялись, хотя кое-кто настойчиво просил меня отметить на карте место нашей велосипедной аномалии.

Однако, я как всегда не внял их здравому совету.

Потом время понеслось дальше, и вслед за маем случилось лето, и многие новые события и дела заставили меня совершено забыть о том забавном весеннем эпизоде. А зимой набережную завалило снегом.

Но снег растаял, и на берега реки потянулся народ.

Одним из первых пожаловал туда и я, принявшись день за днем разгуливать, наблюдая медленно плывущие по реке льдины, фланирующих рядом прохожих, и постепенно оттаивающие от снега заволжские далии.

И, как и в прошлом году, ничего не предвещало беды.

И вот сегодня, в точно такой же теплый весенний день, и даже того же самого числа, и в то же самое раннее вечернее время, хотя за точность часа ручаться не возьмусь, я почувствовал сильнейший удар в левую ногу…

А вслед за ним – истошный детский крик.

Говорят, история повторяется, первый раз как трагедия, второй раз как фарс. На этот раз велосипед был детским, и за рулем сидел симпатичный карапуз, по детскому обычаю, совершенно не смотревший на дорогу.

Думаю, излишне рассказывать, что через час столкновение повторилось.

…

На востоке считают, что карма следует за нами столь же неотвратимо, как задние колеса повозки за передними.

Колеса судьбы…

Первая бабочка

Недавно я видел первую бабочку. И понял, что от весны уже не уйти, а может быть даже и от лета, так что все у нас так или иначе будет хорошо. И солнце растопит сугробы, и рано или поздно высохнут гигантские лужи.

Бурлящие потоки унесут всю накопленную за зиму грязь с изрядно покореженных улиц, и вычистят авгиевы конюшни наших сердец. Распустится миллион цветов, и ни один из них не окажется похож на другие. И зажужжат пчелы.

И может быть даже страна наша, подобная спящему в угрюмой берлоге закоченевшему суровому медведю, когда-нибудь очнется от сна, и явит изумленному от неожиданности миру некое необыкновенно прекрасное чудо.

Вот только в ту пору прекрасную…

…

А еще я подумал, что, должно быть, это очень странное чувство: быть бабочкой, которая летает среди сугробов и разлившихся луж. В беззащитном сверкании ее крыльев мне виделось что-то до невозможности абсурдное.

До этого часа я знал, и был абсолютно уверен, что место бабочки среди цветов раскаленного лета. И ей совершенно не откуда взяться ранней весной, когда морозы и снег только начали понемногу оставлять нас.

Впрочем, мне уже доводилось слышать об особенных белых бабочках. Они обитают в бескрайних полях крайнего севера, и во мраке полярной ночи охотятся на белых медведей. А взмахи их крыльев поднимают снежные бури.

Не хотел бы я когда-нибудь оказаться в тех краях…

…

Однако, посетив воображением тот далекий негостеприимный мир, я вскоре мысленно перенесся на восток. Что бы припав к корням древней мудрости людей с желтыми лицами и раскосыми глазами, познать бабочку.

По древнему обычаю восточных мудрецов, я вскоре задался изрядно всем надоевшим вопросом о том, человек ли я, встретивший бабочку, или бабочка, пролетевшая над головой человека. И как заведено, не нашел ответа.

Впрочем, некое смутное подозрение на секунду скользнуло у меня в голове, в тот мимолетный миг, когда я почувствовал на своей макушке длинные шевелящиеся усики… Но вскоре, эта страшная мысль оставила меня.

И вслед за ней, исчезли и радужные крылья у меня за спиной…

А бабочка осталась.

…

Старый Принц

Семьдесят лет Маленькому Принцу...

И казалось бы, ему уж давно пора повзрослеть, стать королем, и править мудро, разочаровавшись в идеалах молодости, и поучать самонадеянную молодежь, в наивных словесах которой он узнавал бы иногда самого себя...

А он все такой же.

А виноват в том один единственный человек, случайно встретившийся с ним в африканской пустыне много-много лет назад, когда мир был другим. Он написал об этом книгу, по старому писательскому обыкновению практически все переврав.

А принц так и остался таким.

Мир многократно изменился, и стал непохож на себя, словно его разорвали те самые, упущенные маленьким принцем баобабы, что всякий раз грозили неисчислимыми бедами его маленькой планете, стоило лишь отвернуться.

И сами мы стали другими.

Старшее поколение, выросшее на книге о странном, беспомощном и глупом, но в то же время очаровательном существе с далекой планеты, выросло, и сформировало облик нового мира, в котором мы сегодня живем.

И этот мир оказался ужасен.

Впрочем, если сравнивать его с тем миром, в котором довелось вырасти им, то можно сказать, что сейчас мы обитаем в раю. Впрочем, Маленький Принц посмеялся бы над нашими высокоумными рассуждениями, если бы услышал.

Он вообще был очень смешлив.

Нет на земле существа более беспомощного, бесправного и забитого, нежели маленький ребенок. И у него в распоряжении есть только два орудия против этого чудовищного и подавляющего его волю мира взрослых. Воображение и смех.

Он воображает себя принцем, и смеется над нами.

Воображение – оружие слабых и больных против сильных и здоровых. То, что сильный, взрослый и уверенный в себе человек пытается реализовать в реальном мире через труд и борьбу, слабый достигает в своей фантазии.

Но его воображение не стоит ничего.

Воображение не стоит ничего, если за него никто не платит. Платят же за него те, у кого есть деньги, а есть они у тех, кто не фантазирует, а действует в реальном мире. И иногда они готовы платить тем, кто витает в облаках вместо них.

И часто их выбор оказывается до крайности странным.

Поэтому фантазерам, не научившимся взрослеть, и пожелавшим оставаться летучими и легкими, не остается ничего, кроме смеха. Смех – последнее оружие неудачников. Оружие маленьких принцев против окружающего их огромного мира.

Иногда это оружие действительно наносит глубокие раны.

Но мир побеждает, и покупает тех, кто научился владеть этим оружием. И тогда маленький принц становится клоуном, потешающим народ, и в томлении дожидающимся, пока ему пожалуют чин заслуженного артиста.

Мир принадлежит тем, кто платит принцам.

И новое поколение давно уже выбросило на свалку наивные истрепавшиеся книги своих отцов. Тем более, те все равно не построили тот прекрасный сказочный мир, о котором мечтали. И стало быть, все их поучения не так уж много и стоят.

Ведь ценность имеет лишь то, что дает нам силы.

А освободившееся место заняли новые герои, другие кумиры, и иные учителя жизни. И место героев давно позабытого летчика заняли персонажи латиноамериканского магического реализма и европейского постмодерна.

И это правильно, потому что у всякого времени свой кураж.

Но Маленький Принц, так и не повзрослев, когда-нибудь вернется, и встретит здесь нас. И рано или поздно даже посетит Россию. Увиденное, без сомнения, произведет на него впечатление большее, чем все предыдущие странствия.

Вот только, на сей раз некому будет записать его рассказ.

Так что, послушаем еще раз старый.

…

Сезон ручьев

Настала весна, и то, о чем многие так долго мечтали темными зимними вечерами, постепенно стало обретать черты реальности. Однако, нас не зря предупреждали, что светлыми надеждами вымощена дорога в ад.

Лед превратился в пламень, и постепенно потек водой. Мороз и солнце оставили нас, но последнее все-таки вскоре вернулось, превратив наследие своего ледянго брата в огромное и никогда не просыхающее болото.

Вода, словно щупальца гигантской медузы, охватила город, полностью подчинив его повседневную жизнь своей непреклонной воле. И мы, еще вчера такие замерзшие, но уверенные в себе, вдруг оказались всецело в ее власти.

Передвижение по городским тротуарам ныне представляет собой крайне причудливое состязание в ловкости, длине прыжка, и чувстве равновесия. В движениях нет больше привычной и сковывающей зимней степенности.

С приходом Сезона Ручьев обычный, и не подозревавший в себе спортивного таланта, пешеход превращается в существо, во многом превосходящее болотную лягушку. И даже способное побить некоторые рекорды кузнечика.

Гигантские и совершенно несуразные прыжки стремительно несут его с кочки на кочку над водами бушующего потопа, а лицо озаряет загадочная улыбка. Впрочем, порой под улыбкой ненадолго проскальзывает свирепая гримаса.

Как никогда стремительны и прекрасны старушки. Легко стряхнув с опустившихся плеч груз минувших годов, они гигантскими прыжками преодолевают огромные полыньи, недоступные зрелым и полным сил мужчинам.

Движения беглеца точны, и сильные мышцы раз за разом возносят его над покровом вод на недосягаемую высоту. И кажется, будто ничто не в силах остановить этот стремительный бег, как вдруг он поскальзывается и падает.

Мириады сверкающих брызг на короткое мгновение закрывают солнце, и кажется, будто время остановилось, и небо в следующий миг обрушится на землю, дабы скрыть следы разыгравшейся драмы и покарать виновных.

Однако, небо и земля остаются на своих местах, упавшего уносят, либо он тонет во глубине разлившихся вод. И вскоре все забывают об участи, постигшей беднягу, ибо такова уж наша стремительная городская жизнь.

Но все мы знаем, что настанет время, и вода рано или поздно закончится, и обнажится героически сопротивлявшийся ей асфальт, и грустные дорожные службы будут долго лить слезы над его изборожденными следами борьбы останками.

И наступит лето, и раскалит наши руки, мозги и сердца, а за ним в свой черед настанет осень, и следом зима, что бы с положенное ей время смениться весной. И вновь по затопенным улицам помчатся веселые весенние ручьи.

А мы, уподобившись прекрасным стремительным жабам, будем снова и снова пугливо и дерзко перемахивать с кочки на кочку, гротескно наклоняясь, размахивая руками, и строя гримасы безучастному к нашим коллизиям небу.

И так будет всегда. Покуда не кончится срок, и люди не научатся избирать свою собственную власть, и спрашивать с нее за работу коммунальных служб. Но мы знаем, что этого в наших краях не случится долго, а может и никогда.

Так что, пускай приходят и уходят ручьи. Есть вещи страшнее воды, а с собственным незавидным положением мы как-нибудь справимся сами. Или, скорее всего, просто смиримся. И может быть рано или поздно у нас отрастут ласты.

…