Во-первых, это красиво…*
…
Все вы слышали о преступлениях и зверствах художников.
Они поют в храмах, либо прибивают интимные места к камням Красной Площади, отчего та впрямь становится красной. Думаю, это красиво. Другие спорят и верят в иное. Но вряд ли вы станете отрицать, что горящая дверь ФСБ на Лубянке – это шедевр.
Впрочем, пойдем по порядку.
…
ТРИ МИРА
Человек живет в трех мирах. В Символическом, в Воображаемом, и в Реальном мире. При этом, происходящее в Воображаемом для нас часто важней происходящего в Реальном мире, а в Символическом еще важней.
Мы воображаем, что можем – и прилагаем силы, изменяя реальность. Все окружающие нас рукотворные вещи рождены воображением мечтателей.
Воображаем себя немощным и слабым, и мир рушится, погребая нас.
Символическое не контактирует с Реальным напрямую. Оно пробуждает и направляет Воображение, и действует через него. Знамя в реальном мире – просто тряпка, кусок материи, не стоящий вниманья.
В Символическом это нечто крайне мощное. Величественный объект, властвующий над нами и воплощающий бесконечное множество смыслов, представлений и идей. В перечислении их можете упражняться сами, но…
Реальные люди в Реальном мире гибнут за это знамя. Гибнут защищая, и идут с ним в бой. И водружают над поверженным вражеским замком.
Искусство живет в Символическом, это тоже знамя.
Там его корни. Оттуда оно прорастает в Воображение, дает ему пищу и повод, задает направление… а уже потом, тем или иным способом, через посредство действий, воздействует на Реальный мир и меняет его.
Меняет способом, часто совершенно непредсказуемым и нежданным.
Мы никогда не знаем, что будет. Как отзовется слово и жест, что за работу проделает над ним воображение и воля сотен, тысяч, а то и миллионов людей.
Теперь, перейдем к Павленскому.
…
СИМВОЛИЧЕСКОЕ
Святой Петр, поджигающий врата Ада… вот первая из приходящих нам символических ассоциаций. Вопрос о психическом здоровье художника, возбудивший ум многим доморощенным «психотерапевтам» я рассмотрю позже.
Прежде всего, он пророк. Как Прометей, принесший огонь.
Огонь, разгоняющий Мрак. Священное очистительное пламя, двусмысленный дар богов, отданный людям. Таящиеся за Вратами страшные силы Тьмы не смогут больше прорваться сквозь подожженный портал.
Зло, бывшее в мире и правившее тут бал, горит.
Оно изгнано, еще не все, но уже бежит, поджав дымящийся хвост. Петр Павленский требует, чтоб его судили как террориста. Не как хулигана, зашедшего слишком далеко шутника. Он хочет безжалостного суда.
Как Тот Самый Мюнхгаузен, что требует зарядить пушку сухим порохом.
Он не боится, не ищет спасенья, и не просит милости. Он совершает жест и встает нам миром как античный герой, как Муций Сцевола, что сжег себе руку, глядя в глаза врагу, и тогда враг устрашился и отступил.
Сегодня такие люди кажутся нам безумными.
Безумен Петр, тот самый Петр Римлянин, что потребовал распять себя вверх ногами, так как считал себя недостойным умереть от той же пытки что Иисус. Безумны мученики и пророки, смело шествующие на смерть.
Но… в действительности это мы безумны. Мы, забывшие что мы люди.
Люди, живущие ради чести и смысла.
Мы привыкли думать, что жизнь ценна сама по себе. Что стремление к тихому счастью суть абсолют, выше правды и чести. Но это ложь. Лишь осмысленная и посвященная цели жизнь имеет ценность и смысл.
Иначе это не жизнь, а скотство. Жизнь, отданная потреблению и питью.
Петр Павленский возвращает нам смысл. Он возвращает нам память о чести, он дает нам ощущение силы, подобной той, что двигала ранними христианами. Силы, что текла в жилах древних римлян и греков.
Он говорит, что мы существа из чистого огня, и нет нам преград.
Мы сможем все, мы уже победили.
…
ВООБРАЖАЕМОЕ
Все ненавидят спецслужбы. Или скажем так, почти все. Во всем мире, во всех странах, во все времена. Трудно ждать иного, хотя государство часто вкладывает немалые средства в создание их позитивного лика.
Спецслужбы, это нечто по определению подлое. Необходимое зло.
Цена, что общество платит за собственную защиту, за оборону на дальних рубежах. Этот мир полон бед, в нем слишком много зла, каких-то людей, что угоняют самолеты, взрывают дома, или готовятся к новой войне.
Люди в сером защищают нас.
Но… эти парни следят за нами. Как минимум, могут следить. Они просматривают письма, подслушивают, подглядывают и вербуют агентов. Они изучают доносы, ведут досье, и часто творят много более страшные вещи.
Вы никогда не знаете, так это или не так.
Вы не знаете, воображаема или реальна слежка. Прослушивают ваш телефон или нет. Сообщает ли ваш друг своим кураторам о каждом вашем слове. Не знаете, может они и вправду тогда взрывали эти дома.
Это может быть правдой, может быть ложью, но это есть. Это уже в вас.
То и дело очередная порция материалов попадает в общий доступ, и все узнают, что американское ФБР следило за интеллектуалами, художниками и поэтами, а советское КГБ пытало невинных, мучило, подслушивало и убивало.
Про зверства других служб вы тоже наверно в курсе.
И тут приходит художник.
Он совершает символическую акцию в центре Москвы… и освобождает вас. Он демонстрирует, что бояться нечего, это бумажный тигр. Никто не следил за ним, не остановил, он смог беспрепятственно прийти и сжечь.
С тем же успехом он мог принести взрывчатку. Он, или кто-то другой.
Он демонстрирует, что миф о всесилии и всеведении спецслужб – тот же архаический миф, как миф о всеведении бога. Зловещая длань чекистов больше не грозит вам, вы вольны, он освободил, вернул к жизни и спас вас.
Теперь вы можете все, делайте что хотите.
Эта страна ваша
…
РЕАЛЬНОЕ
Уничтожение собственности и поджог преступны. Вы это знаете, я знаю, и сам Петр Павленский это прекрасно знает. Может ли искусство быть преступным, а преступление претендовать на роль художественного акта…?
Да, причем это случается постоянно.
Во-первых, всякое по-настоящему новое, новаторское произведение, событие или стиль искусства суть нарушение прежних норм. То есть уже преступление против общественных нравов, стабильности и хода вещей.
Но это не все. Одно дело преступать канон, другое, идти под суд.
Напомню, что по законам, еще недавно имевшим силу в нашей стране, очень многое из ныне признанного искусным имело статус преступного деяния. Книги и фильмы, картины и стихотворенья, суждения и образ мысли.
Антисоветская книга, враждебный фильм.
Многие расстались с жизнью за владение предметами «преступного искусства», не говоря о севших в тюрьму. При том практика сия продолжается, хоть в масштабах ничтожных, в сравнении со славным прошлым.
Но жертвам с того не легче. Да, их единицы, не сотни и миллионы.
Петр Павленский своим жестом напоминает об этом. Об уголовных делах на блогеров, о деле московской библиотекарши, виновной в хранении книг, Книг, вроде бы подрывающих государственный строй.
Павленский ясно указал, откуда исходит Зло.
Его жест словно перст Вия.
Он метит гнездо исходящего и расползающегося по стране зла. Преступного ущемления гражданских прав и свобод, постоянно текущего из этих дверей. Это действительно Врата Ада, и это отнюдь не символ.
Это реальность, и мы все ее здесь прекрасно знаем.
Мы знаем, что всякой стране нужны спецслужбы, нужны и нам. Но, это должна быть совсем иная структура. Она не должна иметь ничего общего с жутью, творившейся там, за дверью, на протяжении многих лет. Само государство должно стать иным.
Эта система не должна владеть страной. Не должна владеть нами.
Должна служить, а не править.
…
И КОЕ-ЧТО О ПСИХИЧЕСКОМ ЗДОРОВЬЕ
Я обещал вам вернуться к вопросу о психическом здоровье художника, так занимающем многих. Есть два пути рассуждать о нем. Научный и бытовой.
Начнем с первого.
Петр Павленский проходил психиатрическую экспертизу неоднократно. Каждый раз после очередной своей громкой акции. Он официально признан здоровым. Вопрос закрыт, решен, можете расходиться.
Вам не нравится, вы лучше знаете, можно спорить. Ваше право.
Могу лишь сказать желающим усомниться, что психическое здоровье определяет не «нормальность», то есть соответствие некой «норме» - кто ее утверждает, эту норму, кто автор, кто решает за вас…?
Здоровье определяет «вменяемость». Это способность решать и знать.
Вменяемость и адекватность восприятия, как развитая способность воспринимать реальность, ориентироваться и взаимодействовать с ней. Вы знаете что огонь жжет, что вы смертны, что поджог или кража преступны.
Но вы сами решаете, как вам поступить.
Что же касается бытового способа рассуждать, обычного в массах, то тут господствует «нормальность», «норма». Неясно кем установленная и выбранная, но пестуемая каждым из нас на свой личный лад.
Норма эта, смею сказать, как правило низкого сорта.
Нормированная серость.
Нормальные люди картин не пишут. Не пишут стихов, не рвутся в космос, не идут на войну защищать свою землю, а спят, влюбляются и ходят по магазинам. Они не идут против власти и не спорят с судьбой.
Они вообще стараются не шуметь.
Нормальные люди как мыши. Живут в вечном страхе, натужено улыбаясь, плодясь и питаясь. Стремясь не попасть в огонь, и веря что все прекрасно.
Думаю, это отвратительный идеал. Он просто… не слишком красив.
Так что, я предпочту героев.
А вы…?
…
P.S.
Не люблю примазываться к чужой славе, но...
Когда-то я тоже поджигал двери. Да и с иным имуществом граждан обходился порой не слишком мирно. Впрочем, было это давно, четверть века назад, в другой жизни.
Да и двери были увы, не те.
Так вот, мы даже представить себе не могли, что были художниками-акционистами. Мы думали, что просто решаем, скажем так, некоторые коммерческие споры.
Кстати, часто это были хорошие решения, настоящие, верные.
К сожалению, многие из моих тогдашних друзей не дожили до этого дня. Они не узнали, что были крутыми художниками. Думаю, они хохотали бы до слез.
А еще...
Я думаю, уверен и знаю, что они с огромным уважением отнеслись бы к Павленскому и его поступку. Потому что уважать можно лишь поступок. Действие, сопряженное с риском, а не пустые слова. Настоящий сильный поступок.
Так вот, он его сделал.
Сделал, и готов отвечать. В отличие от тех, кто его хает и чтит безумцем. Он и вправду герой, человек, личность. Это уже навсегда.
Что же до нас и той давней истории…
К счастью, заслуженная слава тогда не настигла нас, а сейчас, когда срок давности вышел, я могу говорить что угодно, ведь так...? И пусть награду и честь стяжает тот, кто ее действительно заслужил, здесь и сейчас.
Но как сладко знать, что я всегда был художник.
Был, и буду им вечно.
Ах...
…
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Я уже писал о творчестве Петра Павленского, и мы с вами спорили.
Думаю это прекрасно. Меньше всего я хотел стать глашатаем вечных истин. Написанное назначено к спору, чтоб всяк мог изложить мнение, пусть даже себе. Мышление благо, а текст должен пробуждать ум.
Современное искусство служит той же цели.
Искусство - будильник, а не икона. Но икона тоже когда-то была нужна, чтобы пробуждать ум. Просто, со временем об этом забыли.
Впрочем, многие из вас говорят, что это вообще не искусство.
Но знаете… чтобы судить о словах, сказанных по-китайски, нужно знать китайский язык. Не посвятив ему долгие годы, вы вряд ли поймете.
Без опыта и владения языком вы не сумеете отличить бессмысленный звук от фразы, и даже если отличите, не сможете найти разницу меж банальной и глупой речью и возвышающим ум философским слогом.
Искусство устроено так же. Вам нужно знать язык.
Иначе, вы легко примете высокое творение за бессмысленный бред, не сможете отличить опыт Мастера от шуток наивных юнцов.
У современного искусства свой язык. Он не похож на старый язык классики.
И это – великое искусство, просто другое.
Больше года назад я писал, что Павленский достиг вершин. После всего, что он уж сделал со своим телом – он зашивал себе рот суровой ниткой, заворачивался в колючую проволоку и прибивал мошонку к земле…
И еще… он отрезал себе мочку уха. Как великий Ван Гог.
Я думал, после этого невозможно будет создать ничего. Теперь он обречен писать мирные картины, унылые березки и играющих в соснах мишек. Или он должен будет облить себя бензином и публично сжечь.
Как вы знаете, я ошибся.
Он смог.
…
Примечание
*Во-первых, это красиво… - первая фраза Петра Павленского в ответ на вопрос судьи «Зачем вы это сделали…?». Хотя бы с этим, надеюсь, вы не станете спорить.
Что может быть красивее огня.
…
И еще…
Мнение специалиста. Художник и писатель Максим Кантор
…
